СГ. Единственный музыкальный инструмент, на котором я умею играть, – это казу…

АКТ. На инструменте казу, кстати, вы тоже можете сейчас легко научиться играть. Это инструмент, который в течение двух минут можно сделать в домашних условиях – берутся расческа и фольга, при этом в них нужно дуть, издавая звук, и получаются такие околосаксофонные звуки. Я тоже умею играть на казу. Перейдем к более приятным вопросам. Гурьев на самом деле уже начал отвечать на этот приятный вопрос, но, может быть, ты как-то разовьешь тему. Что стимулирует нормального человека в занятии музыкальной журналистикой? От чего «втыкает»?

СГ. Ну конечно, меня лично «втыкает» от работы со словом… Меня всегда интересует жизнь русского языка во мне. Я чувствую какие-то перемены, которые в нем происходят, некоторые мне даже хочется катализировать… В основном я думаю об этом. Кроме трансформации реальности, о которой уже говорилось. А именно в музыку я попал достаточно странно, потому что рок-музыка, когда она только появилась, я ее не понимал, она мне не нравилась первые годы… Но вместе с тем я чувствовал, что не понимая, не любя рок-музыку, я оказываюсь вдали от важного энергетического ядра. Например, лучшие девушки в классе слушают «Pink Floyd». Я думал: «Господи, что-то они понимают, чего я не понимаю». И для того, чтобы преодолеть пропасть между собой и какой-то актуальной жизнью, я стал активно заниматься изучением рок-музыки и рок-журналистикой, насколько возможно… В результате моя работа со слогом стала воплощаться именно в этой области.

МС. У меня все значительно проще. Я просто как ненормальный в молодости собирал пластинки и разные записи. И я знал, что больше всего обладает такого рода продукцией не кто иной как Артемий Троицкий. Музыкальный критик. Вот я и сделал выводы…

АКТ. Что ж ты, голубчик, ко мне так редко обращаешься?! Приходи домой – все в твоем распоряжении!